?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile
dli_musician

Вчера сосед по комнате дал ссылочку...
Жесть.
Вот проблема - трудно понять, когда люди шутят, а когда всерьез говорят. Решил спросить у автора:)
Кстати, а самой-то игры на сайте я не нашел.
 
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,.

Весь январь и февраль 2005 года я ходил в Храмы Будды и Христа города Читы и 25.02.2005 г., получил благословление от Учителя Христа начать формировать Институт Президента Царства Божьего и Временное Правительство  на территории планеты Земля. Формировать виртуально, в форме игры. Но эта игра будет чудотворной. Её суть поймут только истинные альтруисты, которые уже готовы к ОСОЗНАНИЮ реалий Царства Божьего.
..........................................

Современная наука располагает обширными знаниями о циклическом характере воздействия Луны, Солнца, планет Солнечной Системы на все формы земной жизни.

  Любой субъект системных отношений в Солнечной Системе испытывает на себе циклический характер воздействия электромагнитных излучений, приходящих на Землю от Солнца и других космических тел, находясь одновременно под влиянием разнообразных космических явлений, возникающих в окружающем  нашу планету пространстве. При этом как солнечное излучение, так и космические явления служат главнейшими источниками энергии, оживляющими поверхностные слои земного шара. И в то же время, эти источники, характеризуя причинные связи в надсистеме, приносят интенцию развития человеку.

  Вопросами цикличности занимались очень многие ученые (А.Л.Чижевский, А.Эйнштейн, К.Г.Юнг, профессор В.Я.Аверьянов, академики Г.И.Шипов, А.Е.Акимов, В.А.Поляков и др.).

           Зачем дорога, если она не ведет к Храму, в Царство Божье? 

  Здоровье будущих поколений будет достигнуто профилактикой духовных недугов и искажений, причиной которых является духовное невежество, так как болезнь есть подавленная жизнь Души и нереализованные творческие способности человека в течение жизни. Человек приходит в мир с определенной программой Души, которую он должен реализовать, что обеспечит полноценное развитие физического, эмоционального и ментального здоровья человека. Человек – это творец красоты и Храма своего тела, и Духовного Храма всего человечества.

         Большую часть энергии человек получает из окружающего его мира как большей системы, и только 10- 30% - за счет питания (энергия жизнедеятельности клеток). Поэтому очень важно осознать связь энергосистемы человека с энергосистемой Планетного Организма.


http://syrius2005.narod.ru/

3 comments or Leave a comment

 Интересный фрагмент из "Диалогов" И Ф Стравинского.


РИМСНИЙ-КОРСАКОВ

Р. К. Какие чувства — личные и прочие — вы испы­тываете теперь к Римскому-Корсакову и помните ли вы «По­гребальную песнь», написанную вами в его память?

И. С. Через пятьдесят лет почти невозможно отделить субъек­тивные воспоминания от объективных; все воспоминания субъ­ективны, однако мои относятся к столь непохожей на меня лич­ности, что их нельзя назвать иначе, как объективными. Немно­гие были так близки мне, как Римский-Корсаков, в особенности после смерти моего отца, когда он стал мне вроде названного отца. Мы стараемся не судить наших родителей, но, тем не ме­нее, судим их, и часто несправедливо. Надеюсь, меня не сочтут несправедливым к Римскому-Корсакову.

Существует большая разница между Римским его автобиогра­фии, знакомой большинству людей, и Римским — моим учите­лем. Читатели этой хорошо, но суховато написанной книги ду­мают о нем, как о человеке, не легко дарящем свое расположе­ние, не слишком великодушном и сердечном; больше того, здесь он иногда выказывает себя как художник, поразительно по­верхностным в своих устремлениях. Мой Римский, однако, был глубоко благожелательным, глубоко, и не показным образом, ве­ликодушным, и неприятным лишь по отношению к поклонникам Чайковского. Я но могу отрицать у него некоторой поверхност­ности, поскольку очевидно, что и в натуре Римского и в его му­зыке не было большой глубины. Я обожал. Римского, но не любил его склад мышления. Я имею в виду его почти буржуазный атеизм (он бы назвал это «рационализмом»). Его разум был закрыт для какой бы то ни было религиозной или метафизической идеи. Если случа­лось, что разговор касался некоторых вопросов религии или фи­лософии, он просто отказывался обсуждать эти вопросы в религи­озном плане. После урока я обычно обедал с семьей Римского-Корсакова. Мы пили водку и закусывали, эатем принимались за обед. Я сидел рядом с Римским, и мы часто продолжали обсуж­дать какую-нибудь задачу из прошедшего урока. Остальную часть стола занимали сыновья и дочери Римского. Его второй сын, Андрей, изучал философию в Гейдельберге и часто приво­дил с собой к обеду некоего Миронова, своего друга по универ­ситету. Несмотря на интерес молодежи к вопросам философии, Римский не допускал споров на эти темы в его присутствии. Помню, кто-то завел за Столом разговор о воскресении из мерт­вых, и Римский нарисовал на скатерти ноль, сказав: «После смерти ничего нет, смерть это конец». Я имел тогда смелость заявить, что такова, может быть, лишь одна из точек врения, но после этого некоторое время мне давали чувствовать, что лучше было промолчать.

Я думал, что приобрел друзей в лице двух младших сыновей Римского, юношей, которые — по меньшей мере в Санкт-Петер­бурге — были светочами просвещения. Андрей, старше меня тремя годами, довольно приличный виолончелист, был особенно мил со мной, хотя его расположение сохранялось лишь при жизни его отца; после успеха «Жар-птицы» в 1910 г. он и фактически вся семья Римского-Корсакова отвернулись от меня.1 Рецензи­руя «Петрушку» для одной русской газеты, он даже отозвался о музыке, как о «русской водке, отдающей французскими ду­хами». Владимир, его брат, был способным скрипачом, и я обя­зан ему моими начальными знаниями в области скрипичной ап­пликатуры. Я не был близок с Софией и Надеждой, дочерьми Рим­ского, хотя в последний раз контакт с семьей Римского произошел через мужа Надежды, Максимилиана Штейнберга, приехавшего в Париж в 1924 г. и слышавшего там в моем исполнении мой Фортепианный концерт. Можете представить себе его реакцию на это произведение, если даже после прослушивания «Фейер­верка» лучшее, что он мог сделать, это пожать плечами. Прослушав концерт, он пожелал прочесть мне лекцию о ложном

Я думаю, по причинам скорее музыкальным, чем личным. Моя му-зыка казадась им слишком «передовой». Любимцем их был Глазунов.

развитии моей карьера. Он вернулся в Россию, основательно раздраженный тем, что я отказался встретиться с ним.

Римский был высок, подобно Бергу или Олдосу Хаксли и, как последний, страдал плохим зрением. Он ходил в синих очках, иногда пользуясь дополнительной парой очков, которые носил на лбу — эту привычку я перенял от него. Дирижируя оркестром, он был принужден склоняться над партитурой и, почти не под­нимая глаз, размахивал палочкой в направлении своих колен. Ему было настолько трудно видеть партитуру, и он так бывал поглощен слушаньем, что почти совсем не давал указаний ор­кестру палочкой. Подобно Бергу, он страдал сердечной астмой. На последнем году его жизни эта болезнь внезапно обострилась, и хотя ему было всего шестьдесят четыре года, мы сознавали, что он не долго протянет. У него было несколько жестоких приступов в январе 1908 г. Каждое утро нам звонили по телефону, и каж­дое утро я терзался мыслью, жив ли он еще.

Римский был строгим человеком и строгим, хотя в то же время и очень терпеливым, учителем (в течение всего урока он повторял: «Вы понимаете, понимаете?»). Его знания отличались точностью, и он мог делиться тем, что знал, с большой ясностью. Его преподавание целиком касалось «техники». Хотя он знал много важного из области гармонии и оркестровки, знания его о самом процессе композиции не были тем, чем они должны были бы быть. Я впервые пришел к нему как к музыкальному авто­ритету, но вскоре стал мечтать о ком-то менее «безукоризнен­ном», но более соответствующем идеалам моего формировавше­гося мышления. Возрождение полифонии и обновление музы­кальной формы, происходившие в Вене в год смерти Римского,1 были совершенно неизвестны его школе. Я благодарен Римскому за очень многое и не хочу осуждать его за то, чего он не знал; тем более, что самые главные «орудия производства» в своем искусстве я должен был найти сам. Я принужден упомянуть также о том, что в период, когда я был его учеником, он, как реакционер, из принципа противился всему, что приходило из Франции или из Германии. Я никогда не уставал удивляться тому, что вне сферы искусства он занимал позицию радикала, прогрессивного антимонархиста.

Хотя Римский был остроумен и обладал живым чувством юмора, хотя он и выработал свой собственный литературный стиль, его литературный вкус был ограниченным в худшем смысле

1 Имеется в виду так назыв.  «нововеяская школа», возглавлявшаяся Арнольдом Шёнбергом, и ее начинания в области атонализма. — Ред.

этого слова. Либретто его опер, за исключением «Снегурочки» (Островского) и «Моцарта и Сальери» Пушкина, запутанны и плохи. Однажды я обратил внимание на какой-то анахронизм в одном из них: «Но, дорогой маэстро, неужели вы в самом деле считаете, что подобное выражение существовало в пятнадцатом веке?» «Оно в ходу сейчас, и это все, о чем надо заботиться»,— был ответ. Римский не мог думать о Чайковском иначе, как о «сопернике»: Чайковский имел в Германии больший вес, чем Римский, который завидовал этому (мне кажется, что Чайков­ский отдаленно повлиял на Малера; послушайте музыку четвер­той части Первой симфонии Малера ц. 1621, и пятую часть Второй симфонии начиная с ц. 21). Римский не уставал повто­рять, что «музыка Чайковского свидетельствует об отвратитель­ном вкусе». Тем не менее, Римский с гордостью выставил в своем кабинете большую серебряную корону, поднесенную ему Чай­ковским на первом исполнении Испанского каприччио. Чайков­ский присутствовал на генеральной репетиции и был настолько восхищен блеском музыки, что на следующий день преподнес Римскому этот знак своего уважения.

Римский был англоманом. Он выучил английский язык во время отбывания им воинской повинности в качестве офицера флота; не могу сказать, насколько хорошо он владел этим язы­ком, но английскую речь я впервые услышал из его уст. Он часто делал замечания в сторону по-английски. Как-то раз, когда один молодой композитор пришел показать ему свою партитуру, но от волнения забыл ее в дрожках, Римский посочувствовал ему по-русски, по прошептал мне по английски: «Да будет благосло­венно небо!»

Римский не упоминает обо мпе в своей автобиографии, потому что не хотел отмечать меня знаком особого внимания; у него было много учеников, и он всегда избегал оказывать кому-нибудь предпочтение. Мой брат Гурий упоминается там, поскольку он пел в кантате, сочиненной мной для Римского и исполненной у него на дому. После этого события Римский написал моей матери прелестное письмо, в котором давал высокую оценку нашим талантам.

Римский присутствовал вместе со мной на премьерах двух моих сочинений. Первое из них — Симфония Ми-бемоль мажор — посвящено ему (рукопись все еще находится в руках его семьи). Она исполнялась в Санкт-Петербурге 27 апреля 1907 г.; я помню дату, так как мой дядя Елачич преподнес мне в честь этого со­бытия медаль. Римский сидел рядом со мпой и время от времени делал   критические   замечания:   «Это  слишком   тяжело;   будьте осторожнее с применением тромбонов в среднем регистре». По­скольку концерт давался днем, и билеты были бесплатными, я не могу утверждать, что аплодисменты означали успех. Единствен­ным плохим знамением был Глазунов, который подошел ко мне со словами: «Очень мило, очень мило». Симфония шла под управ­лением императорского капельмейстера Варлиха, дирижировав­шего в генеральском мундире. Однако моя вторая премьера, «Фавн и пастушка», прошедшая в том же году в одном из беляевских русских симфонических концертов под управлением Феликса Блуменфельда, должно быть, раздражающим образом подейство­вала на консерватизм Римского, что теперь может показаться не­вероятным. Первую песню он нашел «странной», а применение целотонной гаммы подозрительно «дебюссистским». «Видите ли,— сказал он мне по окончании,— я прослушал это, но если бы мне пришлось через полчаса прослушать это заново, я должен был бы снова сделать то же усилие, чтобы приспособиться». К тому времени собственный «модернизм» Римского базировался на не­многих шатких энгармонизмах.

«Погребальная песнь» для духовых инструментов, написанная мной в память Римского-Корсакова, была исполнена в Санкт-Петербурге под управлением Блуменфельда вскоре после смерти Римского. Я вспоминаю эту вещь как лучшее из моих сочинений до «Жар-птицы» и наиболее передовое по использованию хрома­тической гармонии. Оркестровые партии должны были сохра­ниться в одной из музыкальных библиотек Санкт-Петербурга; мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь в Ленинграде поискал их; мне было бы любопытно посмотреть на музыку, сочиненную непосредственно перед «Жар-птицей». Увы, единственной данью, которую я с того времени отдал Римскому, было дирижирование его симфонической поэмой «Садко» (не оперой; эта симфониче­ская поэма интереснее оперы), единственной из его вещей, кото­рую я считал достойной возрождения.

У меня не сохранилось ни одного письма от Римского, хоти в Устилуге их было у меня пятьдесят или даже больше. Я очень об этом сожалею, так как получил от него много прелестных от­крыток с Лаго ди Гарда,1 где он проводил свои летние месяцы. У меня нет также ни одной его рукописи, хотя он и дал мне пер­вые пятьдесят страниц партитуры «Снегурочки». У меня действи­тельно нет ни одного его автографа — я довожу, это до сведения человека, регулярно посылающего мне заказные письма откуда-то

1 Озеро в Ломбардии. — Ред. из Бразилии с просьбами прислать ему какой-нибудь автограф

.•г  Римского. (II)

р-       Р. К. Вы не упоминали в вашей автобиографии, присутство-

*:'■ вали ли вы на похоронах Римского-Корсакова?

В. С. Не упоминал, потому что это был один из самых горест­ных дней моей жизни. Но я был там, и я буду помнить Римского в гробу, пока мне не изменит память. Он казался таким прекрас­ным, что я не мог не плакать. Его вдова, увидев меня, подошла и сказала: «Почему вы так горюете? У нас ведь есть еще Глазу­нов». Это было самым бессердечным замечанием из слышанных мною когда-либо, и я никогда не испытывал большего чувства не­нависти, чем в тот момент. (I)

 

Tags:

Leave a comment
Думаю сделать сайт... Когда дойдут руки - не знаю, но идея кажется хоррошей. Пока понемного составляю списки. Идея такая: списки по группам (музыканты, философы, порнозвезды и пр.), краткая справка, сслыки на интернет-ресурсы. Где-то возможны статьи.

Примерно так будет написано на заглавной страничке

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

Внимание: термин “атеизм» здесь понимается  в широком смысле  и включает в себя все мировоззрения, позиционирующие себя как не- и антирелигиозные.

 

                                          О сайте

 

            На этой странице будет представлены материалы о максимально большем количестве известных атеистов, неверующих, антиклерикалов.

Это почти неподъемная задача, не правда ли? Я (принимая во внимание  свою лентяйскую сущность, занятость) и не собираюсь поднимать ее в одиночку. Поэтому с радостью приму любую помощь.

 

 

                               Зачем нужен этот сайт?

 

        Давно прошли времена, когда на бескрайних просторах Рунета было всего несколько атеистических ресурсов. Теперь их много, некоторым даже кажется, что слишком много – потому, что они часто дублируют друг друга.

Так зачем же нужен еще один атеистический сайт?

Я могу сказать в свое оправдание только одно: материалы этого сайта скрепляет единая идея – попытка взглянуть на атеизм в лицах, провести ревизию наших рядов, взглянуть на тех, кто был до нас… В конце концов просто хочется знать в лицо своих единомышленников, чтобы в беседе с ними приблизиться к правде еще на  несколько шагов.

            Часто возникают споры: был ли тот или иной ученый (писатель, политик) атеистом или верующим? К сожалению, даже в относительно ясных случаях (Дарвин, Павлов) споры возникают снова и снова. Причина – попытки поповствующих подкрепить свои бредовые идеи ссылкой на авторитет великих людей, въехать в современность на спине Эйнштейна. И это несмотря на то, что последний ясно писал: "Сообщения о моей религиозности являются чистейшей ложью. Ложью, которая настырно повторяется! Я не верю в личного Бога. Свое отношение к Богу я выражал ясно и никогда не отказывался от своих слов. Если же что-то из моих высказываний может показаться кому-то религиозными, то это, вероятно, - мое безграничное восхищение структурой мира, которую нам показывает наука." (Из письма Эйнштейна от 24 марта 1954 года).

              Единственный способ прекратить такие спекуляции – собрать в одном месте всю важную информацию (или ссылки на нее). Учитывая утилитарность поставленной задачи, акцент будет делаться не на написании новых текстов, а на создании коллекции уже существующих.

           Не все люди, которым посвящена эта страница, были атеистами, во всяком случае, в узком значении этого слова. Кто-то просто сделал свой вклад в развитие идей свободомыслия. Также здесь будут представлены люди, боровшиеся с атеизмом, атеистами, свободомыслием. Их всегда хватало…

Tags:
Current Mood: creative

Leave a comment